Неточные совпадения
То садился он на
диван, то
подходил к окну, то принимался за книгу, то хотел мыслить, — безуспешное хотенье! — мысль не лезла
к нему в голову.
Вдруг он переступил осторожно через порог, бережно притворил за собой дверь,
подошел к столу, подождал с минуту, — все это время не спуская с него глаз, — и тихо, без шуму, сел на стул подле
дивана; шляпу поставил сбоку, на полу, а обеими руками оперся на трость, опустив на руки подбородок.
Проходя через первую гостиную, Левин встретил в дверях графиню Боль, с озабоченным и строгим лицом что-то приказывавшую слуге. Увидав Левина, она улыбнулась и попросила его в следующую маленькую гостиную, из которой слышались голоса. В этой гостиной сидели на креслах две дочери графини и знакомый Левину московский полковник. Левин
подошел к ним, поздоровался и сел подле
дивана, держа шляпу на колене.
Затем он вспомнил, что нечто приблизительно похожее он испытывал, проиграв на суде неприятное гражданское дело, порученное ему патроном. Ничего более похожего — не нашлось. Он
подошел к столу, взял папиросу и лег на
диван, ожидая, когда старуха Фелициата позовет пить чай.
Клим пошел
к Лидии. Там девицы сидели, как в детстве, на
диване; он сильно выцвел, его пружины старчески поскрипывали, но он остался таким же широким и мягким, как был. Маленькая Сомова забралась на
диван с ногами; когда
подошел Клим, она освободила ему место рядом с собою, но Клим сел на стул.
Он
подошел к ней, присел на
диван, сказал как мог ласково...
Она выпрямилась, прислушиваясь, и, бросив крест на
диван, бесшумно
подошла к двери в магазин, заговорила строго...
И, вымолвив это «жалкое» слово, Грушенька вдруг не выдержала, не докончила, закрыла лицо руками, бросилась на
диван в подушки и зарыдала как малое дитя. Алеша встал с места и
подошел к Ракитину.
Он не забирался при ней на
диван прилечь, вставал, когда она
подходила к нему, шел за ней послушно в деревню и поле, когда она шла гулять, терпеливо слушал ее объяснения по хозяйству. Во все, даже мелкие отношения его
к бабушке, проникло то удивление, какое вызывает невольно женщина с сильной нравственной властью.
Фирс(
подходит к двери, трогает за ручку). Заперто. Уехали… (Садится на
диван.) Про меня забыли… Ничего… я тут посижу… А Леонид Андреич, небось, шубы не надел, в пальто поехал… (Озабоченно вздыхает.) Я-то не поглядел… Молодо-зелено! (Бормочет что-то, чего понять нельзя.) Жизнь-то прошла, словно и не жил… (Ложится.) Я полежу… Силушки-то у тебя нету, ничего не осталось, ничего… Эх ты… недотепа!.. (Лежит неподвижно.)
Мало-помалу она успокоилась, корчи и судороги прекратились, открыла она глаза, отерла лицо платком, села на
диван, но ни слова не говорила.
Подошла к ней Варвара Петровна со стаканом воды в руке. Большими глотками, с жадностью выпила воду Марья Ивановна и чуть слышно промолвила...
Опустя голову и перебирая угол передника,
подошла Настя
к дивану, где сидел Патап Максимыч.
— Ах, это Козельцов спрашивал, — сказал молодой офицер: — надо его разбудить. Вставай обедать, — сказал он,
подходя к спящему на
диване и толкая его за плечо.
Абрамовна вышла из его комнаты с белым салатником, в котором растаял весь лед, приготовленный для компрессов. Возвращаясь с новым льдом через гостиную, она
подошла к столу и задула догоравшую свечу. Свет был здесь не нужен. Он только мог мешать крепкому сну Ольги Сергеевны и Софи, приютившихся в теплых уголках мягкого плюшевого
дивана.
«Посмотри в окно…
Подойди к занавеске. Встань с
дивана и
подойди к занавеске. Выгляни, выгляни, выгляни. Слышишь, я тебе приказываю, сейчас же
подойди к окну».
Бельтов, между тем, был один; посидевши недолго на
диване, он
подошел к окну, из которого видно было полгорода.
Несколько минут он, как бы что-то припоминая, простоял около письменного стола, почти бессмысленно оглядывая сделанные им приготовления, затем быстрыми шагами
подошел к турецкому
дивану, над которым на ковре развешены были принадлежности охоты и разного рода оружие, снял пороховницу, вынул из ягташа паклю для пыжа и также быстро вернулся
к столу.
Ольга Николаевна медленно встала с
дивана и
подошла к креслу, на котором продолжала сидеть, не шевелясь и глядя куда-то в пространство, Хрущева.
— Ках так? — вскочил с
дивана Михаил Андреевич и быстро
подошел к стоявшей перед ним Лукьяновне.
Петр Степанович явился только в половине девятого. Быстрыми шагами
подошел он
к круглому столу пред
диваном, за которым разместилась компания; шапку оставил в руках и от чаю отказался. Вид имел злой, строгий и высокомерный. Должно быть, тотчас же заметил по лицам, что «бунтуют».
Гибким движением всего тела она поднялась с
дивана,
подошла к постели, наклонилась
к лицу матери, и в ее матовых глазах мать увидала что-то родное, близкое и понятное.
Он начал ходить скоро по комнате, ерошить себе волоса, то садился на кресла, то вскакивал с них и садился на
диван, представляя поминутно, как он будет принимать посетителей и посетительниц,
подходил к холсту и производил над ним лихую замашку кисти, пробуя сообщить грациозные движения руке.
Любовь Аркадьевна встала с
дивана, на котором сидели обе женщины,
подошла к стоявшему комоду, отперла один из ящиков, вынула из него небольшой дорожный сак, а из него пачку писем и передала их Елизавете Петровне.
В гостиной Петр Михайлыч
подошел к хозяйке, которая сидела в полулежачем положении на угловом
диване.
Я встал и
подошел к моему большому столу. Елена осталась на
диване, задумчиво смотря в землю, и пальчиками щипала покромку. Она молчала. «Рассердилась, что ли, она на мои слова?» — думал я.
— Вот видишь, Елена, вот видишь, какая ты гордая, — сказал я,
подходя к ней и садясь с ней на
диван рядом. — Я с тобой поступаю, как мне велит мое сердце. Ты теперь одна, без родных, несчастная. Я тебе помочь хочу. Так же бы и ты мне помогла, когда бы мне было худо. Но ты не хочешь так рассудить, и вот тебе тяжело от меня самый простой подарок принять. Ты тотчас же хочешь за него заплатить, заработать, как будто я Бубнова и тебя попрекаю. Если так, то это стыдно, Елена.
Возвратился я домой грустный и был страшно поражен, только что вошел в дверь. Было уже темно. Я разглядел, что Елена сидела на
диване, опустив на грудь голову, как будто в глубокой задумчивости. На меня она и не взглянула, точно была в забытьи. Я
подошел к ней; она что-то шептала про себя. «Уж не в бреду ли?» — подумал я.
Когда она его впустила, он тотчас же написал записку,
подошел к ней и уселся подле нее на
диване.
Колесин встал с
дивана, взял вексельный бланк,
подошел к письменному столу и стал писать.
Горданов бросил одну пару шаров за
диван и с другою
подошел к графину, налил новый стакан воды и подал его Висленеву.
В его присутствии Андрей Ефимыч ложился обыкновенно на
диван лицом
к стене и слушал, стиснув зубы; на душу его пластами ложилась накипь, и после каждого посещения друга он чувствовал, что накипь эта становится все выше и словно
подходит к горлу.
Володя спустился в кают-компанию и
подошел к старшему офицеру, который сидел на почетном месте, на
диване, на конце большого стола, по бокам которого на привинченных скамейках сидели все офицеры корвета. По обеим сторонам кают-компании были каюты старшего офицера, доктора, старшего штурмана и пяти вахтенных начальников. У стены, против стола, стояло пианино. Висячая большая лампа светила ярким веселым светом.
— Садитесь… — указала она ему на
диван, а сама не торопясь
подошла к двери и заперла ее.
— Хорошо, я завтра вас жду, — сказала она и, встав с
дивана, на котором сидела,
подошла к шифоньерке, отперла один из ящиков и вынула из него ключ.
В ее глазах мелькнула тайная радость, но она постаралась, чтобы Марк этого не заметил. Встала,
подошла к окну. Майское небо зеленовато светилось, слабо блестели редкие звезды, пахло душистым тополем. Несколько времени молчали. Марк
подошел, ласково положил руку на ее плечо, привел назад
к дивану.
Подошла к большим дверям подъезда. Широкая лестница. На втором этаже дверь и медная дощечка с его фамилией. Постучалась в кабинет. Вошла, Марк лежал на кожаном
диване, повернувшись лицом
к спинке. Не обернулся, молчал. «Ге-ге! Сердит, почему опоздала». Радость хлестнула в душу: значит, ждал, тяжело было, что она опаздывает.
— Ага! — воскликнул хозяин, вскочив с
дивана,
подошёл к окну, позвал татарина и попутно заглянул в зеркало, желая знать, достаточно ли строго его лицо: заплывшие глаза смотрели незнакомо и неприятно, правая щека измята, в красных рубцах, волосы растрёпаны, и вся фигура имела какой-то раздавленный, изжёванный вид.
Он смолк и встал с
дивана,
подошел к столу, накинул несколько костей на счетах, отставил их в сторону и потер себе руки. Палтусов смотрел на него с любопытством и недоумением.
Лунёв встал с
дивана,
подошёл к окну и, глядя на улицу, угрюмо, со злым недоумением в голосе продолжал...
Осторожно
подошла она
к дивану, собираясь провести тряпкой по его резной с украшениями спинке, случайно подняла глаза на висевшую над ним картину и тихо ахнула, вся охваченная сладким восторгом.
Он
подошел к большому, крытому красным сафьяном
дивану, стоявшему напротив роскошной кровати с красным же атласным балдахином, кровати, на которой он только что провел бесонную ночь, и грузно опустился на него. Кругом все было тихо. В доме еще все спали.
Вдруг, как бы осененная какой-то новой мыслью, она встала,
подошла к окну, взяла с него одну из бутылок с наливками, из шкапа достала два граненых стаканчика и вернулась
к дивану, около которого стоял круглый стол. Поставив на стол стаканчики, она наполнила их душистой вишневой наливкой. Мягкий свет зажженных в серебрянных шандалах восковых свечей отразился и заиграл в граненом хрустале и в тёмнокрасной маслянистой влаге.
Лизавета Петровна поразила меня! Я схватилась за ее руку и впилась в нее глазами, точно желая взять у нее, занять хоть на минуту ее душевную силу. Она пошла прямо
к одной из женщин, сидевших на
диване,
к самой красивой;
подошла, назвала ее по имени, поздоровалась, села рядом с нею и заговорила как ни в чем не бывало.
— Теркин! — заговорил опять Усатин,
подойдя плотно
к дивану. — Вы у меня переночуете?
Корсаков, растянувшись на пуховом
диване, слушал их рассеянно и дразнил заслуженую борзую собаку; наскуча сим занятием, он
подошел к зеркалу, обыкновенному прибежищу его праздности; и в нем увидел Татьяну Афанасьевну, которая из-за двери делала брату незамечаемые знаки.
Сказавши это, он пошел
к себе в кабинет и лег на
диван в потемках, без подушки. Надежда Федоровна прочла письмо, и показалось ей, что потолок опустился и стены
подошли близко
к ней. Стало вдруг тесно, темно и страшно. Она быстро перекрестилась три раза и проговорила...
Наш стремительный поезд
подходит уже
к Риму, мы блаженствуем на мягких
диванах, когда — крах! — и все летит
к черту: поезд сошел с ума и сковырнулся.
Рымов плюнул и ушел в другую комнату, погасил свечу и лег на голом
диване. Прошло часа два, но ни муж, ни жена не спали; по крайней мере так можно было заключить из того, что один кашлял, а другая потихоньку всхлипывала. Наконец, Анна Сидоровна встала и
подошла к дверям комнаты, где лежал муж.
Когда я играла его любимые вещи, он садился на дальний
диван, где мне почти не видно было его, и из стыдливости чувства старался скрывать впечатление, которое производила на него музыка; но часто, когда он не ожидал этого, я вставала от фортепьян,
подходила к нему и старалась застать на его лице следы волнения, неестественный блеск и влажность в глазах, которые он напрасно старался скрыть от меня.
Медведь
подошел к моему
дивану, закрыл мое лицо своей пушистой грудью и начал лизать мою голову своим острым языком.